Пятьдесят пять лет работы врача – это сотни пациентов, различные медицинские учреждения, прочитанные книги и статьи, участие в конгрессах и конференциях, научная работа, написание диссертаций и их защита, собственные книги и ученики. И все-таки очень важны наблюдения или, как принято говорить, случаи, которые запоминаются благодаря тому, что ярко демонстрируют основные принципы врачевания. Им я учился у своего отца – академика медицины И.А.Кассирского, который в конце своей жизни написал уникальную книгу «О врачевании».

 

Мои скромные заметки – лишь частные примеры некоторых медицинских историй.

ШУМ В СЕРДЦЕ.

В 60-е-70-е годы, будучи молодым врачом, кандидатом, а затем доктором медицинских наук, я много консультировал больных в различных больницах и поликлиниках. Эта работа приносила мне большую пользу, так как позволяла увеличить свой опыт, выйти за рамки ограниченного контингента больных клиники, где я работал. На консультацию, как правило, представлялись больные диагностика заболеваний у которых вызывала трудности. Впрочем начну со случая, где главное было не это…

Несколько лет я консультировал детей в поликлинике министерства, сотрудники которого выезжали работать за рубеж. Будучи кардиологом, я занимался пороками сердца, и мой опыт распространился на врожденные пороки сердца у детей. В то время диагностика пороков основывалась на выслушивании сердца (аускультации), электрокардиографии и рентгенологическом исследовании. Если два последних метода были объективными, то в аускультации многое зависело от личных способностей врача услышать особенности тонов и шумов сердца, опыта и тренировки слуха. Моя задача была довольно простой: надо было отвергнуть или подтвердить наличие порока сердца. Ответственность этого решения заключалась в том, что по существовавшим тогда правилам за рубеж нельзя было выпустить родителей, ребенок которых был нездоров, так как могло понадобиться лечение, за которое пришлось бы платить валютой из государственного «кармана». Успешное решение этих вопросов создало мне авторитет у медицинского и министерского начальства.

Однажды ко мне на консультацию пришла женщина без ребенка. Лицо ее мне показалось знакомым. Она поведала мне следующую историю. Несколько лет назад я консультировал ее сына лет 6-7. У него был характерный функциональный шум, который часто встречается у детей этого возраста. Этим шумам была посвящена кандидатская диссертация моей первой ученицы Е.М.Глан. Никаких признаков порока на электрокардиограмме и рентгеновских снимках у мальчика не было. Я дал положительное заключение о возможности выезда в Женеву.

Как рассказала мама, во время их пребывания в Женеве, туда по медицинским делам приехал один из наших выдающихся кардиохирургов. Отец ребенка контактировал с ним по служебным делам и решил воспользоваться случаем - показать своего сына, дабы окончательно рассеять свои сомнения. По-человечески его можно понять. На моей консультации он не был, объяснений, которые я всегда давал родителям, не слышал. К тому же я не был «знаменитым».

Консультация кардиохирурга проходила «на ходу», в служебном кабинете немедицинского учреждения. Электрокардиограммы и рентгеновских снимков не было. Послушав сердце мальчика, он сказал, что не может исключить наличие врожденного порока сердца и рекомендовал более детальное исследование. Родители были очень взволнованы. Они приняли решение обследовать ребенка за свой счет в одном из госпиталей Женевы. Не знаю, чем руководствовались врачи этого госпиталя, решив провести зондирование сердца и ангиокардиографию (введение контрастного вещества в сердце через зонд). Нам тогда много говорили о меркантильном подходе врачей западной медицины, назначавших такое исследование, стоившее больших денег. В день исследования, как мне рассказала мать мальчика, она сильно волновалась и провела несколько часов сидя на ступеньках лестницы при входе в госпиталь. Исследование не подтвердило наличия порока. Было выдано соответствующее заключение. В тот же день у нее развился тяжелый гипертонический криз, хотя до этого артериальное давление было нормальным. Закончив свой рассказ, она достала рулон рентгеновской пленки, где было много кадров с четким изображением нормального сердца, заполненного контрастным веществом. В этот момент я как профессионал подумал об уникальности этого медицинского документа, которого возможно нет ни в одной клинике нашей страны.

Однако почему-то мне было неловко попросить о таком «подарке».

К сожалению, своего рода вариант «звездной болезни» присущ некоторым врачам, достигшим высоких званий и положения. Несомненно, что при таких обстоятельствах, которые изложены выше, следовало отказаться от консультации ребенка и разъяснить родителям причину отказа, дать соответствующий совет о целесообразных действиях. Это тем более было важным, так как можно было предположить, что родители обратятся за консультацией к местным врачам, о тенденции которых к далеко не всегда необходимым и небезопасным исследованиям нам было известно.