Синие губы

В 70-е годы я работал в научно-консультативном отделении Института сердечно-сосудистой хирургии, где создал и возглавил группу сотрудников, начавших изучение новой для нас проблемы – реабилитации больных после хирургического лечения пороков сердца. Основная практическая задача научно-консультативного отделения заключалась в отборе больных, подлежащих хирургическому лечению болезней сердца. В кабинете, где консультировались больные с приобретенными пороками сердца, работал врач – ветеран, прошедший всю Отечественную войну – Владимир Павлович Назаренко. Он был опытным специалистом. Медсестра, работавшая с ним – молодая и очень симпатичная девушка – Лида Чухнина – была его хорошей помощницей.

Однажды Владимир Павлович позвонил мне по внутреннему телефону и попросил помочь ему в консультации девушки, которую направили к нам из одной московской областной поликлиники с диагнозом митральный порок сердца для решения вопроса об операции. Владимира Павловича смущало то обстоятельство, что он не мог при аускультации (выслушивании) сердца услышать симптомов порока из-за частого сердцебиения (тахикардии).

Надо сказать, что тоны и шумы сердца, аускультация и их запись – фонокардиография – были моим любимым разделом кардиологии. Им я посвятил свою кандидатскую и докторскую диссертации, а в последующем 4 монографии и много статей. В их числе и научно-популярную «Мелодии сердца», опубликованную в журнале «Наука и жизнь» еще в 1957 г. Большую роль в моем освоении этого метода диагностики пороков сердца сыграло обучение в клинической ординатуре на кафедре, которой руководил мой отец, академик И.А.Кассирский. Сам он блестяще владел этим методом. Отвлекусь на случай, который способствовал становлению авторитета моего отца, приехавшего в 1934 г. молодым профессором из Ташкента в Москву в качестве научного руководителя терапевтической клиники Центральной клинической больницы имени Н.А.Семашко МПС. Он был приглашен на консилиум к больной с тяжелым перитонитом (воспалением брюшины). При аускультации сердца больной, у которой была высокая температура и очень частый ритм сердца , он услышал звуковую симптоматику порока, которую врачи не обнаружили.

Антибиотиков в то время еще не было и спасти больную не удалось. На вскрытии подтвердилось наличие порока сердца. По существующим правилам, если бы в диагнозе не был выставлен порок сердца, то это считалось бы частичной ошибкой.

Для обучения аускультации и распознавания изменений тонов и шумов сердца отец ввел в преподавание очень полезное техническое новшество. С помощью инженера был сконструирован прибор, состоящий из специального микрофона, помещавшегося на область сердца, и устройства, позволявшего транслировать сердечные звуки в аудиторию во время лекции для врачей. В это время появились первые бытовые магнитофоны, на которых записывалась речь или музыка. Я приспособил сердечный микрофон для магнитофонной записи и начал создавать коллекцию тонов и шумов сердца при различных пороках. Завершая это затянувшееся отступление, целью которого было желание «просветить» читателя, скажу, что при втором издании Большой медицинской энциклопедии эти записи были использованы для создания маленьких граммпластинок, прилагаемых к ее томам. Объяснение к аускультативной симптоматике было записано И.А.Кассирским , а всю техническую работу я проводил в Московском доме звукозаписи и даже был зачислен в штат сотрудников энциклопедии…

Итак, я пришел на помощь к Владимиру Павловичу. Разумеется, я никогда не ограничиваюсь лишь выслушиванием сердца. Расспросив пациентку о ее жалобах, посмотрев электрокардиограмму и рентгеновские снимки, я стал слушать сердце. Тахикардия была выражена, однако я слышал лишь два четких нормальных тона и никаких шумов. Обращало на себя внимание нервное состояние пациентки. Впрочем, его можно было вполне объяснить: ведь речь шла об операции на сердце. Из некоторых ее реплик я понял, что она очень хочет оперироваться. В этот момент я еще раз внимательно взглянул на ее губы. Их синева (по научному цианоз) – важный признак сердечной недостаточности.

Должен признаться, что решил не отказать себе в удовольствии сыграть маленький спектакль. Ни слова не говоря я пошел к умывальнику, снял полотенце и намочил его край. Потом подошел к пациентке и провел по ее губам. Весь «цианоз» остался на полотенце. Девушка пулей выскочила из кабинета. Известно, что есть психопатические личности, которые симулируют болезнь (за исключением случаев, когда преследуются корыстные цели). Как я увидел из данных медицинской карты, пациентка побывала у ряда врачей. Тахикардию, очевидно, вызывала приемом каких-то препаратов или большими дозами крепкого кофе. Уверовав в успех своего обмана, она очень небрежно покрасила губы химическим карандашом – я увидел крошки на ее губах.

Слух об этой истории распространился по нашему отделению благодаря ошеломляющему впечатлению, которое она произвела на Лидочку Чухнину.

Несколько лет спустя с похожей ситуацией я столкнулся будучи руководителем кардиологического отделения нашего института. Пациентка, врач по профессии настаивала на подтверждении наличия у нее порока сердца. Проведенное исследование показало, что для этого нет никаких оснований. На обходе лечащий врач доложила о полученных данных.Решено было выписать пациентку. Каково же было мое удивление, когда на следующий день я увидел такую «сцену»:доктор, сидя у постели пациентки, держала в руках рентгеновские снимки сердца и объясняла ей, что конфигурация всех отделов нормальная .Пациентка продолжала настаивать на диагнозе «порок сердца» и отказывалась от выписки. Я предложил пригласить к ней психиатра .Он подтвердил наличие у пациентки психического заболевания…

Метод аускультации и сегодня остается весьма важным и доступным в диагностике пороков сердца. Его не могут заменить новые методы исследования. Только их синтез - основа успешной диагностики …

В моем рабочем кабинете висит портрет «любимого» ученого – Рене Теофил Гиацент Лаэннека (1781-1826). Этому молодому бретонцу, работавшему врачом в Париже, принадлежит выдающееся открытие- метода аускультации сердца и легких. Вот как он сам описывал свое открытие. «Я был консультантом у девушки, у которой были общие симптомы сердечной болезни. Ее возраст и пол запрещали мне исследование прямой аускультацией (добавлю от себя что попытка приложить ухо к голой груди могла вызвать гнев родственников, обязательно присутствовавших при консультации – Г.К.). Потом я вспомнил хорошо известный акустический факт, что если ухо приложить к одному концу планки, то легко услышать царапанье булавки на другом конце. Я получил возможность применить это свойство материи в настоящем случае. Я взял бумагу, скатал ее очень плотно и приложил один конец этого свертка к области сердца, затем, проложив ухо к другому концу, я был удивлен и обрадован, услышав биение сердца более ясно, чем если бы я приложил мое ухо к грудной клетке…».

Последующие несколько лет Лаэннек посвятил конструированию самых различных по форме, величине, сорту дерева, полых и цельных стетоскопов. В 1819 г. появился его знаменитый труд «Опосредованная аускультация», в котором он дал блестящее описание звуковой симптоматики заболеваний легких и сердца. Даже теперь, через почти 190 лет, многие из описанных им симптомов сохраняют свое значение.

Метод выслушивания больных с помощью стетоскопа на родине его автора был встречен «в штыки». На обложках французских и некоторых других европейских журналов появились карикатуры. Они изображали, например, старого врача, выслушивающего молодую особу, и ее мужа, созерцающего эту сцену с явным неудовольствием. Лаэннек умер от туберкулеза, аускультативную симптоматику которого он подробно описал, в 1826 г. За две недели до его смерти вышло второе издание его книги. Постепенно однако метод завоевывал признание. В 1828 г. русский врач П.Чаруковский написал в военно-медицинском журнале «О стетоскопе и признаках, помощью его открываемых». Известный русский врач Г.И.Сокольский в книге «Учение о грудных болезнях» часто ссылается на Лаэннека, высоко оценивая его открытия и ставя его в один ряд с Ньютоном…

Еще подростком я помню в нашем доме металлический и пластмассовый стетоскопы. Отдыхая на берегу Черного моря я приобрел и привез в подарок своему отцу стетоскоп из самшитового дерева, на котором была выжжена надпись «Привет из Сочи». Сегодня на основе технических расчетов и применения современных материалов медицинские фирмы выпускают высококачественные фонендоскопы, существенно улучшающие возможности аускультации.